Орлова Анфиса Дмитриевна

             В 1942 году на призыв нашей коммунистической партии, нашего Ленинского комсомола горячо откликнулись девушки нашего района. Они шли в райком комсомола, в военкомат с заявлениями с просьбой зачислить в ряды Советской Армии и отправить на фронт. В то время я работала в сельском Совете. Окончив курсы сандружинниц, я написала заявление и пошла в райком комсомола. Просьба моя была удовлетворена. Я сняла с руки кольцо (святой подарок моей матери) и отдала в фонд обороны. И вот большая группа девушек нашего района отправлялась на фронт. Среди них Александра Завернина, Александра Попова, Павла Рогалева, Анастасия Фефилова, Анна Земцовская, Мария Попова и многие другие.

            Когда мы уезжали, то заверяли районную комсомольскую организацию, что с честью выполним свой долг перед Родиной. Позднее, когда нас расформировали по частям, я оказалась в организационно-строевом управлении штаба Северного флота г. Полярный, Мурманской области. Здесь же оказались Александра Скоморохова из Шотогорки, Валентина и Лидия Михеевы из Пинеги, Ольга Кривополенова из Юраса. Я была старшим писарем. Но по сути дела писать приходилось очень мало. Часто приходилось доставлять срочные секретные пакеты. Вспоминаю эпизод.

           Два часа ночи. Стою в наряде. Срочно потребовалось доставить пакет на батарею, с которой не было связи. Долго не задумываясь, спрятала пакет на груди, вооружилась наганом, майор вручил мне пароль и пытливо спросил. Выполнишь задание?

- Есть выполнить задание, - коротко отчеканила я и пошла. Дорогу знаю, но шел мокрый снег, ветер валил с ног, ноги окоченели. Нигде ни звука. Четыре километра шла по скалам и болотам. Вдруг услышала свой пароль. Значит дошла. Когда вернулась обратно в часть и доложила о выполнении задания, почувствовала сильную боль в ногах – обморозила пальцы. Я села на трап, идти больше не могла. Подошел капитан второго ранга Мужилов, приподнял меня и сказал: «Молодец». А позднее перед строем объявили приказ о поощрении меня месячным отпуском на родину. В годы войны- это была большая награда. Выписавшись из госпиталя, я с гордостью в морской форме ехала домой. Все называли меня морячкой. И я до сих пор горжусь, что форму нашего советского моряка пришлось носить и мне.

           Еще один эпизод. Была в наряде. Охраняла знамя части. Вдруг все кругом так загрохотало, что здание содрогалось. Подбежал начальник части, взял в руки знамя, а мне кричит: «Беги». Я выскочила на трап. От взрыва во дворе меня сбросило с трапа и зарыло торфом. Торчал только один матросский воротничок и ноги. Вот по нему-то и откопали меня наши девчата. Я до сих пор, как реликвию, храню этот воротник и считаю, что он спас мне жизнь.

Мы часто дежурили в госпитале, где лежали раненые бойцы. Вспоминаю такой случай. Я стояла и закручивала бинт. Вдруг слышу: «Сестричка, подойди». Я подошла, спросила, чем могу помочь. Он приподнял голову. Я поняла, взяла под подушкой папиросы и спички и дала закурить. Когда открыла одеяло, мурашки побежали по телу: руки и ноги у этого 24-летнего парня были ампутированы. «Напиши маме»,- попросил он меня. Между прочим, письма одним приходилось писать часто, то по просьбе одного тяжело раненого, то другого. Приходилось быть и доктором. Девушки жили в бараках, в темных сырых землянках, кругом снег, бездорожье, минное поле. Словом, все испытали боевые подруги в походной шинели своей. Они бесстрашно ходили на самые ответственные задания, только в наших советских девчатах было столько мужества, бесконечной преданности Родине. Мы часто любили повторять слова «Умереть, так только за Отчизну, жить – так только Родиной дыша». Не всем суждено было вернуться домой. Не вернулась домой моя близкая подруга Саня Манухина. Могила ее в Тюва- губе, Мурманской области. Я часто вспоминаю ее последнее письмо. «Дорогая землячка! Приезжай ко мне. Я поговорю с тобой, как с родной матерью».